Тишина нарушалась изредка лишь храпом его любимого бульдога по кличке Мужик и шепотом закройщиц-ассистенток. Но на моих глазах из бесформенно висящей материи буквально рождался структурно четкий силуэт без единой лишней, случайной складки! Потом мы пили чай, и Сен-Лоран, говоря о парижских показах, как-то лениво и тихо заметил: 

- Я ни за кем не слежу и ничего не вижу. К чему? Всё, что делают сегодня, я придумал уже давно. 

Я же обожаю его знаменитую формулу: 

- Элегантная женщина - это женщина в черной юбке и черном свитере, идущая под руку с влюбленным в нее мужчиной. 

Правда, где-то он хитро добавил: 

- Но, конечно, аксессуары не возбраняются! 

Мне нравится мода с точки зрения творческих идей. Я хорошо знаю Кристиана Лакруа. Его талант настолько шире и глубже моды как таковой, что его вещи плохо продаются. Кроме актрис, которые любят появляться в его вечерних платьях на пышных церемониях "Сезара" и "Оскара", кроме богатых невест, которые могут позволить себе заказать у него свадебный туалет, его мало покупают. Глядя на свадебные платья от Лакруа, я понимаю, что они ко многому обязывают: либо прожить долгую счастливую жизнь с одним человеком, либо сбежать в этом платье из-под венца в последнюю секунду. Это платье героини. Все, что шьет Кристиан, рассчитано на сильную индивидуальность. Его вещи настолько ярки, что заслоняют женщину, если у нее недостаточно сильный характер. Их надо уметь носить. 

Лакруа - ужасно смешной, лопоухий мишка, которому, говорят, мама в детстве приклеивала уши скотчем. Женат на Франсуазе, которая его 

и "сделала", - типичной парижанке, очень космополитичной, интересной журналистке. Он встретил ее у друзей на чаепитии, и с тех пор они не расстаются вот уже тридцать лет. Его мама сказала, что в детстве он всегда описывал женщину, на которой женится, - белокожую, рыжую, маленькую. Это портрет Франсуазы. Лакруа приехал в Париж 

и собирался стать музейным работником, изучал историю костюма XVIII века. Она резко переоринтировала его, как только увидела рисунки костюмов и декораций, которые делал Кристиан. Франсуаза работала пресс-агентом. Она и пристроила его сначала стилистом в Дом "Hermes", потом в "Jean Patou", ныне исчезнувший. А потом они встретились 

с Бернаром Арно, который поверил в него. И в 1983 году возник Дом моды Кристиана Лакруа, практически единственный за последние годы, созданный "с нуля". То есть он не пришел молодым дизайнером для обновления крови в старый Дом, а создал свой собственный. Несчастье (а может, наоборот, счастье?) Лакруа в том, что он - артист, не задумывающийся 

о том, чтобы сделать что-то коммерчески успешное. 

Мы провели с Лакруа безумно интересных два дня, когда я снимала о нем передачу. Он заявил, что интервью будет давать только в своем любимом ресторане "Петрель" в IX районе Парижа. Хозяин Жан-Люк - добряк, специально открывший свое заведение 

в понедельник утром для нашей съемочной группы. Мы поменяли скатерти, переставили всю мебель, подсвечники, аксессуары. Он все снес кротко. Ресторанчик смешной, стены обиты тканью эпохи Наполеона III, старинные вещи смешаны с имитациями. На одном столе лежат три книжки и несколько орешков, на другом - розовые лепестки и гравюрки, прямо как у кого-нибудь дома. Очень вкусно. Мы снимали утром, до обеда, как раз когда привезли продукты на вечер. И в ресторане стояли корзины 

с рынка - с лисичками, малиной, овощами. Это было так живописно! 

Кристиан приехал, одетый как бомж, в бежевом свитере и потертой джинсовой куртке. Перед съемкой 

я купила в его магазине кофточку - черненькую, но 

с большой аппликацией. Они меня потом очень ругали за самодеятельность предлагали дать напрокат или сделать скидку, но было уже поздно. Гримироваться перед съемкой Лакруа отказался. Каждый мой вопрос он брал, как резиновый круг, и плыл с ним в открытое море. 

Самым интересным для меня оказалось присутствие на примерках его последней коллекции, показанной на летней Неделе высокой моды в Париже. Кристиан притащил меня в мастерскую, где я увидела что-то фантастическое. На манекенщице - платье из холстинки, то есть сделана только форма, силуэт из холста. А все стены в студии обвешаны образцами тканей, тесьмы, кружева. Он смотрит, хватает со стены кусок, прикалывает, обсуждает с ассистентами. В результате девушка обвешана тесьмой, галуном, кисточками, к юбке приколото сразу три образца. Лакруа прикладывает четвертый и начинает смеяться: "Нет, это даже для меня too much". Многие потрясающие ткани он делает на заказ. 

Его Дому 10 лет, все эти годы при нем секретарша Лора. Атмосфера удивительная. Кристиан сам признается, что он плохой коммерсант. Лакруа не начальник, ему близки идеи артели, цехового братства. Мне всегда хотелось носить его вещи, но я как-то робела. После нашего знакомства я эту свою робость преодолела. 

Мне очень нравится его театральность. Кстати, 

из всех полученных им премий ("Золотой наперсток", "Золотая игла", "Бриллиантовые ножницы") больше всего Кристиан гордится премией "Мольер" за лучшие театральные костюмы сезона 1995 года к "Федре" Расина в "Комеди Франсез". А сейчас он сделал костюмы к спектаклю "Береника", в которой играла Кристин Скотт-Томас на Авиньонском фестивале. Лакруа - человек театра, но и в кино он великолепно работает. Недавно прошел фильм "Дети века" 

с любимой мною актрисой Жюльетт Бинош о Жорж Санд и Альфреде де Мюссе. Придуманное Лакруа вишневое платье героини изумительно. После моей передачи о Лакруа мы часто видимся. А в Новый год Кристиан прислал мне неправдоподобно огромный букет свежих пионов и маленькое серебряное сердце на счастье. Теперь все время вожу его с собой. 

Из русских модельеров я общалась со Славой Зайцевым, который шил мне крепдешиновые платьишки, когда я была беременной. Он сделал наряд из черного крепдешина в белый горошек с тремя разными воротничками. Под низ надевалась еще юбка, но можно было носить его и отдельно, как короткое. Оно трансформировалось бесконечно. Слава - чудный, добрый, светлый человек. В отечественной моде он - наш ледокол "Ленин". Как он пытался из жутких материалов создавать стиль и одевать советских женщин! Слава - герой. На летние концерты Володя часто надевает его рубашки со стоечкой. Помню, мы пришли на примерку: рубашки, которые должны были быть готовы через неделю, сшили за день. 

В последние годы мы подружились с Валентином Юдашкиным. Его я обожаю не только как артиста, но и как друга. Пару лет назад в Париже была выставка импрессионистов "От Курбе до Матисса". После вернисажа все отправились на ужин при свечах на корабле "MediterranЎe", плывшем по Сене. Володя, как всегда, был в отъезде, и мне пришлось тащиться одной. Но было чрезвычайно интересно актеры, журналисты, писатели. Я надела широченные штаны от Юдашкина и топ, вышитый бисером и стеклярусом по черному тюлю. Джон Гальяно вдруг подошел, остановился, стал щупать: 

- Что это? 

- Не вы, - ответила я. 

- Вижу, что не я, но что это?! 

Вышивка - самое дорогое в высокой моде, так что мой наряд от Юдашкина был неотразим. Меня же распирала гордость за Валечку и за отчизну. 

Совсем недавно я встретилась в Генуе с человеком лет шестидесяти, совершенно неизвестным широкому рынку, но прекрасно известным узкому кругу посвященных. Его имя - Андреа Одиччини. Он одевал еще Марлен Дитрих и знаменитых итальянских актрис. Он кутюрье, "поток" его никогда не интересовал. Давным-давно у него был магазин на Fabourg St.Honore в Париже, который он закрыл. В основном он шьет на заказ. В Генуе, рядом с отелем, где мы жили, когда Володя дирижировал премьерой оперы "Пуритане", 

у Одиччини огромное палаццо. Нас познакомили на премьере, и на следующий день я пошла на встречу 

с Одиччини. В зимней Генуе выпал такой снег, что все кривые, вымощенные булыжником улочки стали сразу напоминать рождественскую сказку. В палаццо 

с расписными потолками прошлого века - ателье 

и show-room. В год он шьет моделей шестьдесят - уникальных, созданных в единственном экземпляре. Дефиле он не устраивает, клиентки приезжают к нему сами. Его безумно оригинальные вещи любит, например, Джулия Робертс. Он модный классик. 

В прошлом году мы встретились с Джоном Гальяно 

в доме наших очаровательных друзей Бернара Арно 

и Элен Мерсье. Мне казалось, что нет ничего более противоположного, чем мой муж и Гальяно, а они, как ни странно, сошлись! Сидели и разговаривали бесконечно. В жизни Джон Гальяно - человек очень эпатажный, должен все время разыгрывать шоу. Каждый день он появлялется в чем-то новом - то в майке, напоминающей разодранный американский флаг, то в парике с золотыми буклями, то в других немыслимых одежках. Во время нашей первой встречи он сидел в камуфляжной маечке - последнем писке моды - и в женских прозрачно-золотых очках. 

При этом Гальяно оказался человеком невероятной застенчивости. Он испанец с Гибралтара с нереально смуглой от природы кожей и белоснежными зубами, как у породистой лошади, - таких я ни у кого не видела. Володя спросил его, как приходят идеи. 

Гальяно рассказал: 

- Ты знаешь, к примеру, я люблю ходить по рынку 

и смотреть, как разложены овощи и фрукты, как сочетаются по цвету перцы с зеленью, апельсины 

с дынями. 

Володя, в свою очередь, вспоминал, что как-то раз он услышал колокола в церкви, которые помогли ему понять темпы в первой сонате Брамса. Так они обменивались профессиональными "секретами". 

Мы многократно уговаривали Джона приехать 

в Россию. И вот пару месяцев назад он позвонил мне 

и сообщил, что находится в Санкт-Петербурге! Удивительное совпадение: в тот же вечер я улетала 

в Питер на съемки. Вдобавок оба мы остановились 

в "Европейской". Вечером мы тихо сидели за чашкой чая и он восторженно делился со мной впечатлениями: ему дико нравилось, что приехал он тайно, что может часами гулять, просиживать в музеях, не вылезать из Вагановского училища, где учился его "Бог" - Вацлав Нижинский. "В следующей жизни я буду русским и поселюсь в Санкт-Петербурге". Снег - "романтика", дворцы - "сказка", картины, музеи, Мариинский театр - у Гальяно горели глаза, я впервые видела его таким восторженным. На прощанье он мне сказал: 

- Ведь это вы с Володей "виноваты", что я вырвался сюда. К тому же твой муж дал мне замечательную идею к музыкальному оформлению моего показа. Так что следующая коллекция 2002 посвящена России и немного вам двоим. 

ВСЕ БИЛЕТЫ ПРОДАНЫ 

Накануне Володиного сольного концерта в Карнеги-холл 13 мая 2000 года мы были в Нью-Йорке. Это событие - исключительное для всех музыкантов. Для него оно к тому же связано с особой историей. 

В 1977 году он тоже играл сольный концерт в Карнеги-холл. Отношения между Россией и Америкой накануне холодной войны были очень напряженные, многих людей, подавших на выезд, не выпускали из страны, и в Америке очень активизировалась Лига защиты евреев, устраивавшая всевозможные акции при появлении представителей СССР. Перед выступлением Спивакова у входа в концертный зал стояли пикеты, призывавшие публику бойкотировать концерт советского скрипача, "засланного в США КГБ". Это к тому же было накануне наших ноябрьских праздников. Но тем не менее зал был полон. Историю, случившуюся со Спиваковым на этом концерте, мне рассказывала женщина, с которой я теперь очень дружу, - пианистка Элен Арно. 

В момент, когда Володя играл "Чакону" Баха, в проход выбежал человек, метнулся к авансцене и швырнул в него предмет, разорвавшийся с диким звуком бомбы. Его ударило прямо в солнечное сплетение. Он согнулся в три погибели, первая мысль была: "Меня убили". Перед глазами - красные потеки: кровь! Володя услышал единый вскрик зала и почувствовал запах краски, химии. Как потом выяснилось, это была пластиковая бомба. Увидев, что скрипка и смычок залиты краской, поняв, что он жив, Спиваков подумал: "Суки, так просто вы меня не возьмете". Стал распрямляться и, остановившись лишь на долю секунды, продолжал играть "Чакону". В зале поднялась суета, ворвались какие-то охранники (полицейских в Карнеги-холл нет), повязали "террориста". Когда Володя доиграл, весь зал на последних нотах встал. В антракте прибежали представители Карнеги-холла, предложили поменять рубашку, но он отказался, предпочтя остаться в испачканной. Событие получило огромный резонанс, на другой день в каждом выпуске новостей Генри Киссинджер, бывший тогда премьер-министром, извинялся перед советским артистом. В Москве Володя по возвращении получил звание заслуженного артиста, по поводу которого пошутил: "Лучше бы дали заслуженного мастера спорта". 

Это событие наложило на него сильный отпечаток. С тех пор "Чакона" Баха ассоциируется у Спивакова с угрозой. Поэтому, когда в программу сольного концерта 2000 года поставили это произведение, журналисты тут же решили, что это красивый пиаровский ход. Надо сказать, что Спиваков, как и все советские артисты, не ездил в Штаты на протяжении десяти лет, пока длилась холодная война, а вернулся уже с "Виртуозами Москвы". 

Все годы, что мы женаты, мне мечталось присутствовать именно на сольном концерте мужа в Карнеги-холл. Я приложила немало усилий, чтобы концерт состоялся. 

Прилетев в Нью-Йорк, я помчалась к залу и увидела, что афиша, анонсирующая концерт, заклеена полосой с надписью: "Все билеты проданы". Я готова была запрыгать от счастья! Даже сделала фотографию, но потом потеряла пленку. 

Но вот наступает день концерта, надо уже выходить на репетицию, а мой муж не может встать с постели - читает Акунина, "Пелагею и белого бульдога"! Я тоже не нервничаю, так как читаю "Коронацию" того же Акунина. Он говорит: 

- Дочитаем и поедем. Мне осталось пятнадцать минут. Я уже утром репетировал, а вот акустику надо попробовать. 

Вели себя, конечно, как два маньяка, но я безумно благодарна Акунину, который в этот момент помог нам преодолеть стресс и справиться с эмоциями. Мы приехали в Карнеги-холл, обмениваясь впечатлениями о прочитанных романах. 

В Карнеги-холл работает замечательная тетка Дейби - талисман зала толстая негритянка с глубоким "мясистым" голосом. Она ответственная за главную артистическую ложу. Существует целый церемониал: ложу открыть, принести туда воды, чаю, полотенец. Дейби очаровательна - со своей очень большой попой, прелестным лицом и бархатным голосом. Когда я ее вижу, сразу расслабляюсь. Володя принадлежит к числу ее любимых артистов. Встречая его, она сразу начинает кричать: "Hello, sweet heart!"* И настроение тут же поднимается. 

Не успели мы приехать, прибежал служитель со словами: 

- Там какой-то месье Глотц бьется в истерике у кассы. 

Мишель, организовавший этот концерт на свой страх и риск, не собирался лично приезжать в Нью-Йорк. А потом решил сделать сюрприз и прилетел из Парижа за несколько часов до концерта. Спускаюсь и вижу, как несчастный Мишель за десять минут до начала концерта взывает: 

- Я организовал этот концерт! Я специально прилетел! Позовите директора, откройте мне ложу! 

Конечно, все устроилось. 

"Чакону" Спиваков не играл. За две недели до этого концерта наши друзья Элен и Бернар Арно пришли к нам в гости в Париже и Володя, усадив их, предложил сыграть "Чакону". Это было незабываемо! А дней за десять до концерта он вдруг сказал мне: 

- У меня такое чувство, что я начну ее играть и остановлюсь. Мне покажется, кто-то побежит по проходу. 

Накануне концерта в Карнеги-холл было одно светское событие, на котором мы встретились с Шарон Стоун. Фирма Бернара Арно LVMH - Louis Vuitton-Moet-Hennessy - купила аукцион Philips, который все эти годы был третьим аукционом после Кристи и Сотби. Происходили первые торги при новых владельцах. Чем эта продажа была уникальна - впервые на аукционе продавалось гигантское полотно Малевича. Я лишь умозрительно осознаю его ценность, хотя и понимаю, что в искусстве это - другая дверь. Может быть, мои интеллект или эстетическое восприятие еще не доросли до него, но этот художник не вызывает во мне трепета. Не могу не согласиться с Ильей Сергеевичем Глазуновым, который спрашивает: "Вам бы хотелось, чтобы вас изобразили в виде черного квадрата?" Честно говоря, нет. Так вот, на аукционе была представлена огромная работа Малевича в виде черно-красного креста. Уровень выставленной на торги живописи вообще был замечательный - Сезанн, Пикассо, Дюфи, несколько совершенно феерических импрессионистов. 

И чтобы событие состоялось, "крестной матерью" аукциона пригласили быть Шарон Стоун. Она возглавляет Фонд, субсидирующий исследования по созданию лекарства от СПИДа. В день аукциона часть вырученных средств, согласно договору, шла в ее Фонд. Вот она и пришла, как потом сама выразилась, "поторговать лицом". Несмотря на высокий уровень затраченных средств, на аукционе была пара накладок. Нью-йоркские критики абсолютно необъективно написали, что аукцион - яркий пример того, как недостаточно иметь много денег, неплохо бы иметь и немножко вкуса. Лишний раз я убедилась в том, что пресса во всем мире одинакова. 

До начала аукциона мы с Володей были приглашены в помещение, откуда можно наблюдать по мониторам за процессом продажи. Мы стояли с Элен и ее супругом, и в этот момент из лифта вышла Шарон Стоун с двумя секретаршами и охранниками. Я как-то засмущалась и отошла со своим стаканом сока. Наблюдаю: Шарон знакомят с Володей, и она говорит: 

- Hello! I'm Sharon. 

Он отвечает: 

- I'm Vladimir Spivakov. 

Она смотрит вопросительно. Он конкретизирует: 

- I'm Russian artist. 

- Hello, Russian artist! 

Ее глаз "играет". Потом она очень прямо подошла ко мне, протянула руку со словами: 

- Hello! I'm Sharon*. 

Узнав, что меня зовут Сати, искренне заинтересовалась именем. 

В близком общении Шарон произвела на меня совершенно феноменальное впечатление. Есть такое понятие - "присутствие", так вот в ней чувствуется необыкновенное присутствие. Масса знаменитостей, потрясающих актрис и певиц не излучают этого в реальной жизни, а в ней есть ощущение того, что это она и только она - такая... Даже в коротком разговоре сразу ощущаются ее сильная индивидуальность, характер, ум. 

Разговорившись с Шарон Стоун, я попыталась понять, сама ли она такая необыкновенная или это "сделано в Голливуде". Она отлично знает, как войти, как заполнить вокруг себя все пространство. 

Когда она узнала, что я была актрисой, тут же сравнила меня с какой-то американской звездой из сериала "Друзья", заметив, что я очень на нее похожа. Ее секретарша, заискивая, сказала: 

- Как, вы не знаете? Это очень красивая женщина. Если Шарон говорит, что вы на нее похожи... 

Она и одета была необыкновенно. Если бы кто-нибудь другой напялил на себя все это, сказали бы - сумасшедшая. А на ней все смотрелось феерически. Вишневое шифоновое платье в мелких оборочках, немножко цыганское, рыжие ковбой-ские сапоги и сверху огромная рыжая кашемировая шаль. На шее коралловые бусы величиной со сливу, никогда таких не видела, на пальце громадная "шайба" из целого коралла. Сама она - не тощая спирохета, а женщина с широкими бедрами и широкими плечами, потрясающим цветом кожи и фарфоровыми голубыми глазами. В ней нет ничего неестественного, она не молодится и не ведет себя нарочито. 

Когда мы вышли в зал продаж, мне ее стало немного жаль. Шарон очень достойно рассказала про свой Фонд, пытаясь объяснить богатым толстосумам и их агентам, как важно давать деньги на исследования, чтобы дети не болели СПИДом. Потом начался аукцион и она перемещалась по рядам, пытаясь подогреть интерес к лотам. В первом ряду сидел почтенный отец семейства со всеми домочадцами, перед которым она присела на пол во время продажи бюста работы Генри Мура, играя и провоцируя его азарт. 

Полотно Малевича тем временем стояло на подрамнике под бархатным покрывалом. Думаю, что организаторы аукциона в этом эпизоде "дали маху". Им хотелось эффектно преподнести "явление Малевича", обставить его, как в театре. Но эффект неожиданно возымел обратное действие. Когда аукцион близился к своей кульминации, к подрамнику подошла Шарон и стала очень медленно стаскивать с полотна бархатную тряпку. Этот медленный "стриптиз" вовсе не соответствовал значительности момента, тем более что Шарон не знала совершенно, куда эту тряпку девать. По этому поводу и разрезвились на следующий день критики из "Нью-Йорк Таймс". Тем не менее на цену в 15 миллионов долларов, за которую ушло полотно, это не подействовало. 

Шарон показалась мне более убедительной, когда она сидела перед началом торгов и пила свой апельсиновый сок, чем когда стала "играть Шарон Стоун". 

 

18
sati.png

Сати Спивакова, Москва satispivakovaofficial@gmail.com